Пятнадцать лет назад не стало профессора-международника, выпускника «чемпаловского гнезда» Валентина Буханова. Не мне судить. насколько было выполнено обещание, данное Вале перед его кончиной, что будем поддерживать его семью. Это могут оценить только Татьяна Павловна и Наташа.

Но уверенно могу утверждать, что, отвлекаясь на административную суету, не все возможное сделали для сохранения его научного наследства. Хотя в своих лекциях всегда уделяю место значению работ В.А. Буханова. Только что с магистрами-политологами провели научный семинар по его работам.

Тем не менее, пылится на стеллажах неразобранный Валин архив, неудачной оказалась в 1998 г. попытка издать в одном томе его главные работы.

Тем не менее, движение есть. Т.П. Буханова завершила редактирование его монографии. Три недели назад была достигнута договоренность с известным германистом, другом Вали об обновленном предисловии к новому изданию его трудов.

Публикуя Предисловие, написанное В.И. Михайленко, и Послесловие, написанное А.И. Борозняком, к вышедшей в 1998 г. монографии В.А. Буханова, мы стремимся привлечь внимание к непреходящему значению его наследия и к тому человеческому факту, что В.А. продолжает жить в нашей памяти.

Я надеюсь, что к данной публикации присоединится его однокурсник профессор В.А. Кузьмин и другие коллеги.

В.И. Михайленко

Судьба отвела Валентину Александровичу Буханову всего 47 лет жизни. Его не стало 19 июня 1995 года после быстротечной, тяжелой болезни. Но в этот короткий для историка срок он успел завершить главный научный труд, обращенный к идеологии и практике германского национал-социализма.

На эту тему написаны «монбланы» книг в отечественной и зарубежной историографии. В чем же заключается особенный, «бухановский» подход в интерпретации этого исторического факта?

В отличие от многих исследователей В.А. Буханов рассматривает национал-социалистический феномен в контексте европейского и мирового цивилизационных процессов, как специфически германскую реакцию на вызов массовизации общества. Во взаимоотношениях между властью и обществом он пытался понять истинные причины установления консенсуса между нацистской властью и большинством общества.

В этом плане представляются заслуживающими внимания его подходы к пониманию тоталитарного общества. В опубликованных работах В.А. Буханова мы не находим понятия «тоталитарной демократии», которое широко использовал, например. Дж. Талмон. Тем не менее, его понимание тоталитарного общества выходило за рамки известного противопоставления тоталитаризма и демократии.

В одном из выступлений за «круглым столом» В.А. Буханов затронул вопрос о ключевом понятии «свободы» в тоталитарном обществе и ответил нетривиальным образом. «У нас до самого последнего времени бытовало такое мнение, что тоталитаризм — это несвобода, а вот демократическое общество – это свобода. Но дело в том, что в конкретно исторических условиях, в конкретно историческом сознании, точнее, переход от, скажем, демократического общества к тоталитарному означает переход не от свободы к несвободе, а от одной свободы к другой свободе. И этим заинтересовались все слои общества Германии, скажем, в 20-е годы, эта проблема интересовала всех: и философов, и просто слесаря каких-то мастерских или завода, и домохозяйку, поэтому постановка очень привлекательной цели, которая показывается через призму новой свободы, означала освобождение от старых пут — это очень важный элемент внедрения в сознание тоталитарного мышления…»1.

Как объективный историк, он пытался постичь притягательную силу нацизма. Он тщательно избегал идеологизированных, карикатурных штампов в оценке национал-социалистической идеологии, которая представлялась ему, прежде всего, историческим фактом, требующим серьезного научного анализа. Валентин Александрович отмечал, что «национал-социалистическому движению удалось вобрать в себя элементы различных идейно-политических течений, скажем, консерватизма, либерализма, даже социализма. В частности, проблема социальной справедливости была поставлена очень остро именно национал-социалистами. В результате получилась не эклектика, а очень любопытная тщательно продуманная философия, которая звала к новой свободе, опять же возвращаясь к этому, под лозунгом нового порядка, реорганизации»2.

Многим в XX веке, и не только нацистам, казалось, что представительное парламентское правление вступало в противоречие с выражением всеобщей, народной воли. Как писал авторитетный исследователь германского нацизма Дж. Моссе, «то, что мы называет фашистским стилем, было всего лишь кульминационным моментом «новой политики», основанной на идее народного суверенитета, возникшей в XVIII веке»3.

Можно предположить, что последующий научный интерес Валентина Александровича был бы направлен в сторону изучения философских основ нацистской идеологии. Во всяком случае, темы курсовых и дипломных работ его учеников были обращены к самым разнообразным сторонам жизни нацистского общества в областях культуры, образования, науки.

Уходящий XX век войдет в историю как век разработки и попыток реализации масштабных проектов мирового переустройства, среди которых наиболее амбициозными предстают коммунистический интернационал, либеральный глобализм и национал-социалистический порядок.

В.А. Буханов, пожалуй, первый и единственный российский историк, попытавшийся заглянуть в научную лабораторию нацистских идеологов. В центре его внимания оказалось одно из наиболее влиятельных идеологических подразделений национал-социализма: так называемая «служба Розенберга».

Как писал сам автор исследования, его интересовал, прежде всего «процесс принятия решений, истоки, содержание и последствия разногласий в нацистском руководстве по вопросам осуществления европейской политики». Так, в центре исследования В.А. Буханова оказалась эволюция европейской политической стратегии германского нацизма в 1933—1945 гг.

Для меня по-прежнему остается загадкой, почему В.А. Буханов при выборе названия второй книги был непоколебим в отстаивании связки «гитлеровский новый порядок», а не, скажем, «нацистский новый порядок». Можно предположить, что он стремился таким образом подчеркнуть наличие определенной дистанции, разрыва между теоретическими разработками и их практическим воплощением в жизнь. Однако, даже если эти предположения являются верными, наличие «зазора» между теоретиками и реализаторами имело для В.А. Буханова значение с точки зрения понимания механизма принятия политических решений и не более того.

Напротив, с первых строк научных трудов Валентин Александрович заявлял о прямой ответственности нацистских разработчиков проектов «нового порядка» за реки пролитой крови при строительстве «Новой Европы».

По своей натуре В.А. Буханов был совестливым, душевно чувствительным и тонким человеком. Нравственным началам он придавал первостепенное значение в отношении с друзьями, в семье, в оценке исторических событий. В ходе одной из дискуссий по проблемам тоталитаризма он настаивал: «Когда мы говорим о тоталитарных режимах, мы опять же, прежде всего, акцентируем внимание на насилии, которое осуществляет государство, тоталитарный режим по отношению к обществу, но забываем, что в такие времена существует иллюзия единения государства и большинства людей, и это даже не иллюзия, люди искренне верят в цели, провозглашаемые государством. Избавиться от этой слепой веры, быть критичными по отношению к самим себе — это и есть очень важный элемент покаяния»4.

Незадолго до его кончины мы беседовали о роли науки в политике, в частности, о геополитике. Ссылаясь на опыт нацистской Германии, Валентин Александрович указывал на огромную опасность, которую таит в себе подчинение науки политике. Большинство немецких геополитиков были реакционерами, консерваторами, но не до такой крайности, чтобы уничтожать евреев, цыган, славян. Некоторые из них встали на путь открытого служения нацистам, другие, как один из их признанных лидеров, Хаусхоффер, колебались, третьи оказались среди борцов Сопротивления. Но, по существу, национал-социализм как государственная идеология подчинил себе геополитику. После окончания второй мировой войны готовился международный процесс по делу геополитиков. Тогда союзники рассматривали геополитику как идеологию национал-социализма. Хаусхоффера вызывали на бесконечные допросы, не выдержав которых, он покончил жизнь самоубийством.

Наш разговор переключился на геополитические обоснования Чеченской войны, которая в тот момент достигла кровавой, критической черты. «Геополитика — это инструмент прошлого, и, если им пользоваться чисто академически, то есть не абсолютизировать его, то можно обсуждать, дискутировать в научных трудах и т.д., но распространять в общественное сознание, в нашу политическую культуру, возрождать общественное сознание демократическое, вообще рождать его, и в этих условиях, конечно, геополитика в какой-то степени является препятствием, поэтому мода на геополитику... пройдет, по крайней мере, может быть, и не скоро, но с течением времени»5.

В его рассуждениях о сильном государстве проявлялись характерные черты демократического сознания. «Сильное государство - это такое государство, которое находит наиболее оптимальные отношения с гражданским обществом и поддерживает его всячески, то есть наиболее оптимальные отношения между гражданским обществом и государством — это сильное государство... я все-таки предпочитаю демократию, потому что здесь учитываются права каждого человека, гарантируются и реализуются эти гарантии»6;

Валентин Александрович Буханов был истинным гуманистом с развитым чувством человеческого достоинства. Его политические прогнозы чаще оправдывались. В период горбачевских реформ он вступил в партию, но все понял раньше многих и покинул ее ряды «по-английски», с достоинством, в свойственной ему манере.

Его недостает всем — семье, друзьям, ученикам, науке, обществу...

А.И. Борозняк

Вместо послесловия. Книги, опередившие время

Каждый пишет,
как он слышит
Каждый слышит,
как он дышит,
Как он дышит, так и 
пишет,
Не стараясь угодить...

(Булат Окуджава)

В 1991 и 1994 ГГ. вышли две монографии Валентина Александровича Буханова, посвященные нацистским замыслам «освоения» Европы, попыткам их реализации и их краху. Эти книги продолжили укоренившуюся в отечественной науке традицию изучения проблематики «третьего рейха», одновременно обозначив новый уровень познания сущности и внешних проявлений национал-социалистической диктатуры — запредельного зла ХХ века.

Вдумчивые специалисты в области германской истории хорошо поняли значимость и перспективность научных изысканий Буханова. Именно об этом писал в своей рецензии на его труды доктор исторических наук Лев Израилевич Гинзбург. Но прочитать обстоятельный отзыв, опубликованный в одном из ведущих научных журналов, Валентин Александрович, увы, уже не смог. 3-й номер «Новой и новейшей истории» был разослан подписчикам через несколько дней после кончины выдающегося уральского ученого.

Книги Валентина Александровича были написаны основательно и неспешно, на основе солидных исторических источников. Выпускник Уральского университета, представлявший созданное профессором Иваном Никаноровичем Чемпаловым научное направление, но избравший несколько иную тематику исследований, получил возможность длительной работы в архивах и библиотеках Германской Демократической Республики. Главное внимание при этом было уделено фондам Центрального государственного архива в Потсдаме, изучению документов т.н. «ведомства Розенберга», в состав которого входили внешнеполитическое бюро НСДАП, аппарат уполномоченного фюрера по контролю над мировоззрением и воспитанием членов нацистской партии. А в годы второй мировой войны и министерство по делам оккупированных восточных областей. Значительная часть архивных материалов была впервые введена Бухановым в научный оборот: эти документы не нашли отражения в публикациях историков ГДР и ФРГ.

Предшественники Валентина Александровича (труды которых он высоко ценил) рассматривали европейскую политику «третьего рейха» преимущественно как процесс осуществления территориальных захватов, становления и краха оккупационного режима, не касаясь, как правило, идейных установок и концептуальных основ нацистского европеизма, их эволюции по мере приближения к поражению коричневой империи. Работы Буханова не только восполнили существенный пробел в историографии национал-социализма, но, по существу, открыто новое направление в исследовании германской и европейской истории 1933—1945 гг.

Труды В.А. Буханова далеко выходят за рамки разрабатываемой им проблематики. За частными, казалось бы, аспектами функционирования и краха нацистского оккупационного режима пытливый взгляд исследователя различал важнейшие теоретические проблемы истории тоталитарной диктатуры. В их постановке и решении ученый находился на уровне мировой историографии германского фашизма, а нередко и опережал этот уровень.

Он был убежден в неполноте, в односторонности привычной для советской историографии жесткой идеологизированной схемы, трактовавшей фашистскую диктатуру исключительно как результат деятельности «наиболее реакционных, наиболее шовинистических и наиболее империалистических элементов финансового капитала».

Это известное определение, более полустолетия считавшееся непререкаемым и обязательным для историков-марксистов, описывало, отражало, а частично и объясняло некоторые (но только некоторые!) важные черты нацистской диктатуры.

Однако стандартная для марксистской литературы формулировка не была и не могла быть исчерпывающей. Она была разработана в конце 1933 г., до того, как нацистская диктатура прошла решающую фазу унификации, до того, как режим выказал свои наиболее существенные черты. Не были определены критерии, согласно которым проводилась граница между «наиболее» и «наименее» реакционными и т.д. элементами финансового капитала. За гранью «классической концепции фашизма» оставались чрезвычайно важные тематические пласты: формирование и функционирование массовой социальной базы германского фашизма, нацистская идеология, политический механизм гитлеровской диктатуры и роль в нем Гитлера, наконец, европейские концепции «третьего рейха».

Гипотеза, трактовавшая фашизм исключительно как концентрированное выражение интересов одной социальной группы - промышленников и финансистов, претендовала на монопольное выражение научной и политической истины. Путь к многомерным научным исследованиям фашизма в русле марксистской теории был заведомо перекрыт. Задача исторической науки сводилась к доказательству (если не комментированию) того, что было уже заранее определено высшими партийными инстанциями. Валентин Александрович был одним из первых российских ученых, который был глубоко убежден в необходимости серьезной и тщательной разработки альтернативных теоретических моделей национал-социалистического режима. Его книги являются подступом к принципиально новым интерпретациям нацистской диктатуры.

В трактовке Буханова существование гитлеровской системы власти было неотьемлемо от острейшего противоборства различных фашистских кланов и клик (автор именует их «империями»). На основе множества архивных документов он впервые рассматривает ход и результаты противоборства «империи Розенберга» с «империями» Риббентропа, Геринга, Геббельса. «Классическое определение фашизма» стояло на пути исследования этих процессов: оно исходило из понимания гитлеровской диктатуры как системы власти, исходившей из одного источника монополистического капитала, прямой агентурой которого будто бы были Гитлер и иные нацистские фюреры.

Обсуждение проблемы противоречий и конфликтов во властных структурах «третьего рейха» началось в ФРГ в конце 70-х годов. Возникла (и, по существу, продолжается по сей день) дискуссии по проблеме «монократия или поликратия?», сыгравшей немалую роль в приращении научных знаний о национал-социализме. Однако споры ученых ФРГ о возможностях исследования проблематики гитлеровской Германии в рамках категорий «монократия» и «поликратия» нередко носили достаточно отвлеченный характер, в то время как аргументы российского историка были основаны на анализе громадных пластов эмпирического материала.

Последние годы были самыми плодотворными в биографии ученого. В докладах Буханова на международных конференциях, проведенных при его деятельном участии в Екатеринбурге в 1992—1993 гг., выдвигалось настоятельное, глубоко обоснованное требование новых подходов к проблематике характера и степени действенности национал-социалистической идеологии. Это тем более важно потому, что долгое время советская наука попросту отрицала само существование такой идеологии или же явно недооценивало степень ее воздействия на широкие массы населения. Смерть пришла к ученому, когда его мысль выходила на новый виток теоретического осмысления германской и европейской истории, когда у него появились ученые-единомышленники.

Сегодня, когда так много говорят об упадке российской науки, труды ученого, воспитанного и работавшего в стенах славного Уральского университета, свидетельствуют о неисчерпаемом исследовательском потенциале российской исторической науки. Имя Буханова стоит в одном ряду с такими яркими представителями Екатеринбургской исторической школы, как Михаил Яковлевич Сюзюмов, Владимир Васильевич Адамов, Маргарита Адольфовна Поляковская, Иван Никанорович Чемпалов.

Несколько лет назад, когда и в России, и в Германии отмечалась очередная горькая годовщина начала операции «Барбаросса», состоялся диалог знаменитого российского мыслителя Михаила Яковлевича Гефтера и немецкого профессора — историка Вольфганга Айхведе. Речь шла о том, что примирение народов не должно обернуться забвением трагического прошлого. Познание прошлого, понимание его смысла, уроков и последствий — это, по словам Гефтера, предельно трудная задача, которая требует «мужества вопрошания и исследовательских усилий». В трудах В.А. Буханова я вижу чрезвычайно яркое воплощение категорий, о которых говорил Гефтер.

Я всегда буду благодарить судьбу, позволившую мне узнать Валентина Александровича и стать его другом. На публикациях профессора Буханова лежит неизгладимая печать его неповторимой личности, его эрудиции, таланта и интеллектуального мужества, несуетливости в выводах, умения слушать, слышать и понимать оппонента.

Он был скромным человеком, а написал книги, опередившие время и ставшие достоянием мировой науки, книги, в которых, говоря словами Гегеля, «мысль резюмирует богатое содержание». Он высоко поднял планку исследований в сфере германской истории, и наш долг состоит в том, чтобы не снижать эту планку.

Глубоко своевременный и современный характер творчества уральского историка становится очевидным, когда окунаемся в научную и политическую атмосферу сегодняшней ФРГ, где в течение нескольких лет в центре общественного внимания находится проблематика гитлеровской оккупационной политики на территории СССР. Институтом социальных исследований в Гамбурге была подготовлена документальная экспозиция «Война на уничтожение. Преступления Вермахта в 1941-1944 гг.» Выставка - это только верхушка айсберга, только часть фундаментального исследовательского проекта, осуществленного на базе материалов из архивов Германии и стран СНГ Экспозиция, которая побывала уже в двух десятках крупных городов ФРГ, вызывая самые разные чувства посетителей, затронула болевые точки германской исторической науки и германского исторического сознания. Вновь и вновь ставится на обсуждение проблема ответственности за преступления нацистского режима против народов нашей страны, против народов Европы.

Преступный оккупационный режим на территории СССР — и об этом убедительно писал Валентин Александрович — был предвестником экономического и политического порабощения Европы. В скрижали истории навек внесена Великая победа, достигнутая ценой непомерных усилий и неисчислимых жертв нашего народа и спасшая, по глубокому убеждения автора, мировую цивилизацию «от ужасов гитлеровского »нового порядка" как, впрочем, и от мрачных перспектив биологического угасания в случае, если бы нацистские представления о «новой Европе» воплотились в жизнь".

Я начал это послесловие словами Булата Окуджавы. Дело не только в том, что Окуджава был любимым поэтом Валентина Александровича, который великолепно знал его песни и мог говорить о них часами. Дело еще и в том, что эти два человека были очень похожи — стремлением к свободе мысли и к истине, бескорыстностью, обостренным чувством справедливости, твердостью в отстаивании собственных убеждений. Я и закончу словами Окуджавы, которые могут обозначить генеральную целевую установку неконъюнктурной исторической науки: ...А прошлое ясней, ясней, ясней...

  • Буханов 001.jpg

Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в дискуссиях.